НОВОСТИ

ВЛАСТЬ

МСУ

ЖКХ

ЧП и КРИМИНАЛ

СЛУЖЕБ. КРИМ.

ПРОКУРАТУРА

НАЛОГИ

СОЦ.

ЭКОНОМИКА

СТРОЙКИ

ЭНЕРГЕТИКА

ЭКОЛОГИЯ

ТБО

ОБРАЗОВАНИЕ

ЗДРАВО

СПОРТ

АНТИ-НАРКО

КУЛЬТУРА

ИСТОРИЯ

ПОСЕЛЕНИЯ:

ВСЕВОЛОЖСК

СЕРТОЛОВО

АГАЛАТОВСКОЕ

БУГРОВСКОЕ

ДУБРОВСКОЕ

ЗАНЕВСКОЕ

КОЛТУШСКОЕ

КУЙВОЗОВСКОЕ

КУЗЬМОЛОВСКОЕ

ЛЕСКОЛОВСКОЕ

МОРОЗОВСКОЕ

МУРИНСКОЕ

НОВОДЕВЯТКИНСКОЕ

РАЗМЕТЕЛЕВСКОЕ

РАХЬИНСКОЕ

РОМАНОВСКОЕ

СВЕРДЛОВСКОЕ

ТОКСОВСКОЕ

ЩЕГЛОВСКОЕ

ЮККОВСКОЕ


ВСЕВОЛОЖСК-

ИНФО

КОНТАКТЫ

E-mail:

vsevolozsk-info@rambler.ru


О ПУШКИНСКОМ ОСТРОВЕ БУЯНЕ

16.09.2019

    Широко распространено мнение, что пушкинский остров Буян - это одноимённый остров древнерусских заговоров, отразивший в себе историческую память об острове Руяне – нынешнем Рюгене на юго-западе Балтики. Достаточно заглянуть в интернет, чтобы убедиться, насколько популярна сегодня гипотеза о тесной связи фольклорного Буяна с историческим Руяном.

    Гипотеза имеет под собой серьёзные основания. Во-первых, смысловое тождество корней «яр» и «буй» видно уже из лексики «Слова о полку Игореве», где «Яр-тур Всеволод» и «Буй-тур Всеволод» – одно и то же лицо. Во-вторых, заговоры – это дохристианские священные тексты, отсылающие к священному же языческому центру, каким и был тысячу лет назад Руян. Так что повышенный интерес к нему вполне оправдан: ведь именно из юго-западной Балтики, находившейся под непосредственным религиозным влиянием Руяна, был призван на княжение восточными славянами и их финно-угорскими соседями – чудью и весью – Рюрик с братьями. И оттуда же приглашали к себе вождей в дохристианские времена германцы и кельты, причём по той же, что и в «Повести временных лет», призывной формуле. Например, в «Повести» читаем: «Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет; приходите княжить и владеть нами» («наряд» – не «порядок», а «делегированная по праву того времени власть», что видно и из текста самой «Повести» под 862 годом, и из «Толкового словаря» В. Даля). Аналогично – в «Деяниях саксов» Видукинда Корвейского (Х век): «Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами, бритты готовы вручить вашей власти». (Подробно о культурно-исторической специфике юго-западной Балтики первого тысячелетия н. э. по данным античных авторов и средневековых немецких хроник – в книге: Сергей Горюнков. Мета-коды культуры, СПб., 2014, главы XI–XII).

    Но только ли с заговорным фольклором и с дохристианским прошлым русского и других народов следует связывать пушкинский остров Буян? Или же он отсылает к каким-то другим, хорошо известным ещё в XVIII – XIX веках, но начисто забытым сегодня смыслам?

    Оказывается, иные смыслы в «Сказке» и вправду есть. И указывают они – что совершенно неожиданно – на историю возникновения Санкт-Петербурга!

    Согласно словарю В.И. Даля, слово «буян» включает в себя, помимо «заговорного» и прочих смысловых пластов, понятия «торговой площади», «базара», «рынка», «пристани как места погрузки и выгрузки товаров». В этом отношении и весь новоявленный Санкт-Петербург, задуманный Петром I как окно торговли России с Западной Европой, явился, по сути дела, огромным единым Буяном. Ещё интереснее то, что понимание Санкт-Петербурга как Буяна реально отразилось в первоначальной островной топонимике города: «буянами» назывались многие мелкие острова в дельте Невы, и именно на них располагались первоначальные пристани и складские помещения. Сейчас эти острова отошли частью к территории Петровского острова, а частью – к территории Петроградской стороны, Васильевского и некоторых других островов; но ещё в первой половине XX века память о них бытовала в живом употреблении названий «Тучков буян», «Сельдяной буян» и т. д. В предпушкинские же времена понятие «остров Буян» существовало как повседневная санкт-петербургская реалия. Так, в труде самого первого историка города А. Богданова читаем: «Остров Буян, новопрозванный, лежит на Малой Невке…  А какой ради причины назван Буян, того знать нельзя…»; «На Буяне острове построены были пеньковые амбары; оные ныне, в 1761 году 27 июня, сгорели, и на место оных строятся в 1762 году новые амбары каменные» (Титов А.А. Дополнение к историческому, географическому и топографическому описанию Санкт-Петербурга с 1751 по 1762 год, сочинённому А. Богдановым).

    Самое же интересное заключается даже не в соотнесённости имени «Буян» с Петербургом времён его зарождения, а в том, что именно в «петербургскую» трактовку этого острова целиком вписывается сюжет пушкинской «Сказки»!

    Давайте смотреть:

    Гвидон прибывает на остров Буян в бочке, заточённый в неё, согласно тексту «Сказки», собственными боярами. А вот что мы читаем о Петре I в народном сказании, сохранённом в «Делах Преображенского приказа» за 1704–1705 гг.: «Как государь и его ближние люди были за морем, и ходил он по немецким землям… И (вернувшись домой – С. Г.) он пришел к нашим боярам; бояре перекрестились, сделали бочку, набили в неё гвоздей и в тое бочку хотели его положить, и про то уведал стрелец и, прибежав к государю к постеле, говорил: царь государь, изволь встать и выйти, ничего ты не ведаешь, что над тобою чинится, и он государь встал и вышел, и тот стрелец на постелю лег на его место, и бояре пришли и того стрельца с постели схватя и положа в тое бочку, бросили в море. Сказка не говорила, что сделалось потом с Петром, и люди, враждебные преобразованию, стали распространять слух, что он погиб за границею, а на его место явился немчин: “Это не наш государь, а немец; а наш царь в немцах в бочку закован да в море пущен”» (Соловьев С.М. История России с древнейших времён: в 18 кн.).

    Перед выходом из бочки Гвидон произносит слова: «Как бы здесь на двор окошко нам проделать?..» Сразу вспоминается, что той же метафорой отмечены у Пушкина и слова Петра I во вступлении к поэме «Медный всадник»: «Природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно».

    Выйдя из бочки, Гвидон убивает стрелой парящего в небе над Буяном коршуна. Этот момент прямо соотносится с легендой об основании Петербурга. 16 мая 1703 г., при закладке памятного камня на острове, Пётр I вырезал из земли два куска дёрна, сложил их крестообразно и сказал: «Здесь быть городу». В это время в воздухе появился орел и стал парить над царём, сооружавшим из двух длинных тонких берёз, связанных верхушками, нечто вроде арки. Парящий в небе орёл спустился с высоты и сел на эту арку, а один из солдат снял его выстрелом из ружья. «Пётр был очень рад этому, видя в нём доброе предзнаменование, перевязал у орла ноги платком, посадил себе на руку и, сев на яхту с орлом в руке, отплыл к Канцам; в этот день все чины были пожалованы столом, веселье продолжалось до двух часов ночи, при пушечной пальбе» (там же). Н.Анциферов так комментирует легенду: «Перед нами основатель города в понимании античной религии. Невольно вспоминается Ромул в момент основания Рима на Палатинском холме, когда 12 коршунов парило над его головою» (Анциферов Н.П. Быль и миф Петербурга).

    Коршун «Сказки» застрелен из лука, тетиву которого Гвидон сделал из шнурка от нательного креста. Этот метафорический образ явно перекликается с действиями Петра I, переливавшего церковные колокола на пушки.

    В «Сказке» остров Буян описывается следующим образом: «Море синее кругом, Дуб зелёный над холмом». Спрашивается: откуда здесь, в краю берёзы, ели и сосны, нехарактерный для данного климатического пояса дуб? Но оказывается, что «все острова, составляемые протоками Невы при её устьях, у новгородцев носили название “Фомени”, от испорченного финского слова “Tamminen” – “дубовый” <...> В старину в здешних лесах дуб составлял редкость; на петербургских же островах он встречался во множестве, о чём свидетельствуют ещё до сего времени растущие на Елагином и Каменном островах пятисотлетние огромные дубы...» (Пыляев М.И. Старый Петербург: Рассказы из былой жизни столицы).

    Ещё пример. Уже наутро следующего дня на острове Буяне сам собой возникает город:

Вот открыл царевич очи;

Отрясая грёзы ночи

И дивясь, перед собой

Видит город он большой,

Стены с частыми зубцами,

И за белыми стенами

Блещут маковки церквей

И святых монастырей.

      И эта деталь целиком соотносима с историей Петербурга, строившегося «с такой быстротою, что скоро все совершенно кишело людьми <...> местность необычайно быстро заселялась, и по числу домов и людей теперь едва ли уступит какому-либо германскому городу» (Беспятых Ю.Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях).

    А вот еще пример: в городе на острове Буяне «изоб нет, везде палаты». Как тут не вспомнить о строжайших указах Петра I, направленных на усиленное снабжение новой российской столицы строительным камнем. В анонимной брошюре, изданной в Германии в самом начале XVIII века под названием «Краткое описание большого императорского города Санкт-Петербурга», говорится, что «дома в городе прежде были деревянными <...>, а теперь в большинстве своем каменные» (там же).

    Или вот еще:

К ним народ навстречу валит,

Хор церковный Бога хвалит;

В колымагах золотых

Пышный двор встречает их;

Все их громко величают,

И царевича венчают

Княжей шапкой, и главой

Возглашают над собой…

    Тут уже просто неизбежна аналогия с заметками Пушкина к «Истории Петра Великого»: «Сенат и синод подносят ему (Петру I. – С.Г.) титул Отца отечества, Всероссийского императора и Петра Великого. Петр недолго церемонился и принял его».

    Наконец, и сама символика выхода из тесной и тёмной бочки на вольный простор острова Буяна тоже могла бы стать предметом самостоятельного (и далеко не простого) разговора, особенно в контексте известного высказывания Петра I: «Мы от тьмы к свету вышли...».

    Что касается царя Салтана – персонификатора абсолютной, ничем не ограниченной власти, то нелишне знать, что с управленческой точки зрения высшая форма власти – это сознательно направляемая власть идей над умами. И если отнестись к этому моменту с должной серьёзностью, то появится возможность прочтения истинного смысла кульминационной сцены «Сказки».

    Вспомним, как эта сцена выглядит:

      И в лазоревой дали

      Показались корабли:

      По равнинам окияна

      Едет флот царя Салтана.

      Князь Гвидон тогда вскочил,

      Громогласно возопил:

      Матушка моя родная!

      Ты, княгиня молодая!

      Посмотрите вы туда:

      Едет батюшка сюда.

    В своих записках о русской литературе Пушкин, не слишком-то надеясь на догадливость читателей, даёт прямую расшифровку этой сцены: «…европейское просвещение причалило к берегам завоёванной Невы» (А.С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10 тт., т. 7). А «закадровый» план той же сцены он помещает в заключительном комическом эпизоде сцены, где утомлённого путешествием «царя Салтана Уложили спать вполпьяна». Здесь налицо добродушная ирония поэта над несколько избыточным пафосом петровских культурных заимствований.

    (Полный разбор скрытого содержания пушкинской «Сказки о царе Салтане» – в книгах: Сергей Горюнков. Гвидонерия, или Русская история глазами А.С. Пушкина. СПб.: Алетейя, 2003; он же. Герменевтика пушкинских сказок. СПб.: Алетейя, 2009. Во вторую книгу включён также разбор  «Сказки о мёртвой царевне», см.: «Мёртвая царевна и спящий народ».

    Анализ причин, по которым в литературной среде до-пушкинского и пушкинского времени царила мода на иносказательность – в работе: Сергей Горюнков. О чём кукарекал золотой петушок? (К 180-летнему юбилею пушкинской сказки) [Электронный ресурс] // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2015. №1). 

    Сергей Горюнков

 

Всеволожск-инфо

   

vsevolozsk-info.ru

 

Наш E-mail: vsevolozsk-info@rambler.ru   При перепечатке материалов сайта и газет ссылка обязательна